15:51 

Танцующая. Пролог. Глава 1.

Карим Ногард
Предисловие:
Танцевать я люблю. Никогда не училась, но все равно люблю. И есть ощущение того, что танец - это не просто движение под музыку. И через него можно не просто выдвигивать всякие прискорбные чувства или болезни...
Еще я вижу иногда какие-то нити... вокруг людей, предметов, в пространстве. И могу на них воздействовать при помощи своих "когтей". Самое простое - полечить человеку больную голову, поправить воспаленное или ушибленное место так, чтобы заживало оно быстрее.
И еще у меня есть ощущение того, что это можно соединить вместе и применять как-то. Но учителя или того, кто смог бы мне толково объяснить, что это такое и как с этим работать, нет. Пока. В этом мире. Поэтому я пошла в мир другой. Немного преувеличила умения, дабы нагляднее было, сюжет небольшой замутила (ибо скучно просто так, да и в тот момент под влиянием одного аниме находилась).
А сейчас поняла, что надо все это записывать. Если не методичка, то хоть сказка получится :)

Пролог.

Утро выдалось довольно приятное: светило солнце, по ярко-голубому небу плыли маленькие облачка, а по дому разносился бодрящий аромат только что сваренного кофе. Легко позавтракав, я, как обычно, вышла во внутренний двор дома. Босые ноги неприятно холодила брусчатка, которой был вымощен двор. Но так надо, я уже привыкла – дома и, тем более, на тренировках мне велено ходить босиком, только отправляясь в город, я могу обуваться. В общем-то, оно и правильно: за несколько лет хочешь - не хочешь, но научишься ходить и бесшумно, и мягко, и плавно. Тем более с таким учителем, как у меня…

Легка на помине. И не только… Буто-сан выплыла из дверей своего крыла дома. На ней было ее обычное темно-фиолетовое платье в пол, седеющие волосы зачесаны в высокий пучок. Строгое, слегка морщинистое лицо ничего не выражало. Увешанными перстнями пальцами, она сжимала изящную декоративную трость.

Я поклонилась, как того требовал этикет, слегка придерживая длинную широкую юбку, и замерла в ожидании указаний. Буто-сан не заставила ждать. Изящным жестом она указала на кадку с небольшим, явно умирающим деревцем.
- Сделай так, чтобы оно снова жило, - пояснила женщина.

С легким прищуром я посмотрела на деревце – что тут у нас? Земля влажная, но оно высыхает – по всей видимости, по указанию учителя, растение не поливали некоторое время. Я видела нити, оплетающие растение, а по сути, им и являющиеся. Они были тонкие и спутанные, в некоторых местах плетение уже разорвалось. В самом низу, у корней, плетение было почти нормальным – упругие нити переплетались в ровное кружево. Странно, это же не будет сложно – подхватить нити, распутать узлы, восстановить в тех местах, где есть разрывы… Сила от корней сама потечет в те места, где ее мало. Останется только регулярно поливать. Проще всего это сделать при помощи когтей (работать с нитями, поливать удобнее из кувшина). Когти эти – еще более странная вещь, чем нити. Хотя бы потому, что их нельзя увидеть или почувствовать, в отличие от тех же нитей. Воздействие от этих когтей можно почувствовать, а их самих – почти нет.

Я украдкой покосилась на старуху. Возможно, она хочет, чтобы я начала менять состояние растения при помощи танца. Это чуть сложнее (для меня), но последнее время, она гоняет меня именно так. Что ж, попробуем. Я взмахнула руками, как бы дотягиваясь и принимая то Движение, которым является умирающее деревце. Шаг-движение к нему…

- Стой. – Не громкий, но пробирающий до костей голос Буто-сан, заставил меня плавно завершить начатое движение и «отпустить» растение. – Надень это.

Старуха протянула мне четыре тоненьких позолоченных браслета с нанизанными на них бубенчиками. Я с удивлением приняла их и начала вертеть в руках, рассматривая. Два небольших, два побольше. Тонкие полоски металла с простым орнаментом-плетением, по пять бубенчиков на каждом и маленький замочек. Перевела взгляд на учителя, а та невозмутимо смотрела на меня. Ждать от нее пояснения нет смысла. С тихим вздохом я защелкнула браслеты на запястьях и на щиколотках.

Под молчаливым вниманием Буто-сан я снова взмахнула руками. Раздался негромкий мелодичный перезвон колокольчиков. Ожидаемо, конечно, но я все равно вздрогнула. Нити, которыми пронизано пространство, отреагировали на него, выскользнув из-под моих рук. И как с этим звоном танцевать?!

Буто-сан развернулась и ушла обратно в дом. Ничего не произнеся, не посоветовав и не приказав. Все и так ясно: у меня есть задание и его надо выполнить именно этим методом. И браслеты до специального указания снимать нельзя. Эх, снова учиться бесшумно ходить…

Глава 1.

…Когда-то я жила с родителями, двумя старшими братьями и тремя старшими сестрами в одном из бедных кварталов города, рядом с рыночной площадью. Братьев я не видела месяцами, иногда с ними пропадал и отец, а потом они все вместе вваливались в нашу лачугу и неделями из нее не выходили, прислушиваясь к каждому шороху, доносившемуся с улицы. Зато они приносили деньги и то, что одна из сестер могла ловко продать и тоже получить деньги. На это и жили. Мать, закутавшись в старую шаль, гадала прохожим по руке или при помощи потрепанной колоды карт. Еще одна сестра шила из обрывков ткани красивые цветастые одеяла и юбки. Она-то мне и пошила широкую юбочку, в которой я выходила на рыночную площадь и плясала на брусчатке, пока другая сестра играла на свирели. Вообще-то она могла и на скрипке играть, но ее скрипка не пережила одну довольно сырую зиму, а новую пока достать не удалось.

Мне нравилось танцевать. Слушая музыку, как бы продолжая ее, дополняя движением рук, кистей, всего тела… Ноги задают одной лишь мне слышимый ритм, словно барабаны. Были бы у меня туфли или ботиночки с хорошей набойкой, ритм слышала бы не я одна… Мне порой даже чудились какие-то переливы и вихри в воздухе, которые исходят от свирели сестры, закручиваются вокруг меня и распускаются словно диковинные цветы во все стороны! Первый раз я напугалась – а вдруг они меня задушат?! А потом мне стало интересно, что с ними можно сделать? В какие узоры закрутить? Но, кажется, люди их не видели. Сестра – так точно, я у нее спрашивала. И количество мелких медных монет, которые бросали мне под ноги, не менялось от того, заплетала ли я красивый узор или он обрывался, если я не справлялась с ним.

Пару раз, правда, мне удавалось станцевать так, что этот узор получался ровным и таким большим, что вился не только вокруг меня, но и задевал людей, которые стояли ближе всего ко мне. Я тогда заметила, что от людей тоже тянулся эти потоки, только совсем слабые, словно тоненькие веревочки. Люди начинали пританцовывать, хлопать или отбивать ритм ногами, и их эти потоки тоже начинали извиваться, а потом, подхватывались моим узором и вплетались в общую картину. Люди улыбались, а когда я завершила танец, и все кружево, висящее над площадью, начало медленно таять, стали бросать деньги, даже несколько серебряных монет было! Это было очень вовремя, поскольку денег в семье давно не было, да еще и одна из сестер приболела.

Первый раз мне удалось так станцевать, когда мне было очень грустно. Еды не было, братьев едва не поймали стражники, а еще до меня дошло осознание того, что две из трех сестер родились, как и я, в этом городе, в этой лачуге. Они обе гораздо старше меня и всю жизнь прожили здесь. Но мне совсем не хотелось стирать ноги о грязную рыночную площадь! Мне хотелось идти по дорогам, как это делали мои предки и даже родители в молодости… И чтобы не расплакаться, я ушла танцевать – мне это всегда помогало. И, глядя в свою печаль, я плясала. Я была одна, сестра не пошла в этот раз играть для меня - мы поссорились, потому что она считала, что наша жизнь гораздо лучше жизни всех этих господ в «золотых клетках» и лучше опасной и непредсказуемой жизни дорог. И вообще, я ни в коем случае не должна говорить об этом всем родителям. Иначе мама расстроится, а папа и ударить может, чтоб чушь не несла. В общем, я ушла на площадь одна. И стала все те слезы, которые душили мня комком в горле, переводить в движение: изогнутая рука, плавное движение тела, перевести вес на одну ногу, а второй взмахнуть, не очень высоко, почти не отрывая от земли… поворот, взмах рукой, движение кистью и не забыть про пальцы… Те самые потоки я начала видеть и без свирели сестры: они были всюду, только очень тонкие, словно нити. И я стала, будто играть на них, как на скрипке, только вместо смычка у меня были собственные руки, ноги, тело. «Струны» отзывались и как бы гудели, только ушами я их не слышала, но видела те цветные потоки, которые отрывались от них, обвивались вокруг меня, сплетались узорами, которые повисали… нет, не повисали, они двигались, кружились над площадью вместе со мной!.. Очнулась я от непривычной звенящей тишины, которая повисла вокруг. Люди стояли вокруг, глядя на меня во все глаза. В толпе я заметила даже сестер и брата. Я неловко улыбнулась людям и поклонилась, чуть присев и придержав края юбки (жест, который подсмотрела у высокородных господ). И тут толпа взорвалась аплодисментами, свистом и гомоном, по брусчатке под моими ногами зазвенели монеты, сестры с братом тут же начали их собирать, а потом, схватив меня, утащили домой. Было видно, что они хотят отругать меня за то, что ушла одна, но были слишком заняты подсчетом денег…

Потом я много раз пробовала станцевать так же, но у меня ничего не получалось. Думала, если снова станет так же печально, то получится, но нет, не получалось. Возможно, дело было не в качестве, в а силе и искренности тех чувств, которые я испытывала, но, то ли, ничто больше так сильно не задевало мня, то ли не в этом дело было. Родственники меня поначалу торопили и дергали, чтобы я повторила свой успех, но вскоре и они успокоились и снова махнули на меня рукой. Я же и сама почти забыла о том случае, решив, что это была случайность, если бы не случайное, но, несомненно радостное событие: братья с отцом слегка облегчили торговый воз, и среди прочего прихватили потрепанный футляр с маленьким замочком. Спокойно, дома вскрыть замочек не составило труда даже мне. В футляре же оказалась прекрасная и очень красивая скрипка. Сестра прыгала от радости и не могла дождаться, когда же ей можно будет на ней сыграть (по приказу отца надо было подождать пару недель, пока шум вокруг того воза уляжется).

И вот, однажды утром я и моя сияющая сестра со скрипкой в руках, вышли на площадь. О, как дивно сестра играла! Она упивалась каждым звуком, каждым движением смычка, каждым касанием струн. И я понимала, что танцевать как обычно нельзя, надо сделать что-то особенное! Я пригляделась, и заметила отделяющиеся от инструмента потоки, они закручивались и завивались сами в узоры вокруг сестры. Вытянув руку, я «поманила» один из потоков, зацепила его второй рукой, развернулась и мягким, пружинящим движением пошла в пляс вокруг сестры. Я ткала ее мелодию, так, как женщины ткут узорчатые пояса, я вплетала туда свои движения, словно нити другого цвета… Завершив оборот вокруг сестры, я, на мгновение, остановилась напротив нее - она сияла. Возможно, сестра тоже видела то кружево, которое я сейчас держала в руках, а может быть она просто была рада снова играть на любимом инструменте. Мы встретились взглядами и одновременно улыбнулись, сестра сменила тягучую и немного печальную мелодию на бодрую и веселую, а я закружилась по площади, отбивая ритм босыми ногами и взмахивая руками, будто держала в них платок, а на самом деле - плетение из видимых одной мне потоков и нитей. В конце концов, это было просто весело! И хотелось этой радостью поделиться со всеми, кто тогда был на площади…

Распихав увесистый заработок по карманам в складках юбок, мы с сестрой довольно быстро, но, на всякий случай, окольными путями шли к дому. Но в одном из темных переулков нам преградили дорогу две человеческие фигуры, , и еще одна зашла со спины… Я уже начала припоминать, где здесь можно скрыться, если подвернется возможность, а сестра удобнее перехватила футляр, чтобы из него было проще выхватить ножик, а саму скрипку всучить мне. Но тут из тени вышла пожилая леди, одетая в длинное темно-зеленое платье, украшенное мехом. Такие если и бывают ворами или бандитами, то и угодья у них явно не в бедных кварталах располанаются.

- Ты понимаешь, что ты делаешь? – спросила она у меня без предисловий и объяснений.

Я медленно покачала головой. О чем она вообще?! О способе зарабатывать? Я случайно наступила ей на ногу? Или… что?

- Ты видишь? – не сдавалась женщина, в этот раз взмахнув рукой (на мгновение мне почудилось, что у нее длинные когти вроде кошачьих, но, конечно же, нет, леди аккуратно ухаживают за своими руками). Под ее пальцами тут же всколыхнулись давешние нити, и сплелся легкий, почти сразу же растаявший узор из нескольких потоков. Я замерла с широко распахнутыми глазами: так значит, их еще кто-то может видеть?!

- Все-таки видишь, - кивнула женщина. – Как тебя зовут?

- Маи…

- Сколько тебе лет?

- В-восемь, - мой слабый от потрясения голос был прерван сестрой:

- Эй! Что здесь происходит?! Вы кто такие?! Что вам от нас нужно?!

Но женщина кивнула мужчинам, которые были с ней, и те мягко, но быстро скрутили сестру, зажав ей рот ладонью. Женщина же приблизилась ко мне.

- Ты хочешь научиться плясать так, как ты плясала сегодня и понимать, что ты делаешь и как это можно использовать? Ты хочешь научиться видеть Нити и переплетать их, распутывать узлы, вить из них любые узоры?

Я, почти не задумываясь, кивнула: конечно, хочу! Это так интересно! И сколько денег можно заработать!.. Но сестра за моей спиной гневно замычала в сдерживаемую ее ладонь. И я отрицательно покачала головой:

- У меня есть семья и дом. Я не могу их оставить.

- Чтож, тогда проводи меня к ним, я хочу с ними поговорить.

Таким женщинам не отказывают. Особенно если рядом с ними есть вооруженные и ловкие телохранители…

Моя семья (как-то так получилось, что они все были дома) очень бурно встретила гостью. Сначала изготовились бежать, потом атаковать, но, в конце концов, выслушали ее предложение. Эта женщина хотела забрать меня к себе, в столицу, и обучать там танцу, поскольку у меня есть очень редкий талант (какой именно, она не сказала). Я там буду хорошо жить, есть и одеваться. Моя же семья получит компенсацию (тогда я и слов-то таких не знала…) за меня и мой «упущенный заработок» в размере десяти золотых. Эта новость возбудила мое семейство гораздо больше, чем новость о том, что я буду жить в столице и в хорошем доме.

В общем, меня продали пожилой богатой женщине из столицы по имени Буто-сан за десять золотых монет. Неплохая, надо сказать, сумма. На нее моей семье из, теперь уже семи человек, можно жить и есть каждый день около полугода, да еще и одежду подновить можно будет, и кому-нибудь обувь купить…

@темы: Танцующая, Незаконченное

URL
   

Песнь ветра

главная